|
Уголки губ Эрин немного дрогнули, как только она услышала слова принца. Сама Эрин ненавидела свой народ, считала его поведение абсурдным и излишне жестоким. Однако прежде чем разум успел напомнить ей об этом, в девушке вскипела кровь ее народа, и та стала медленно приближаться к принцу, как кошка к мышке. Эрин, отходчивая и редко обижавшаяся на других людей, этого уже снести не могла. Быть может, она простила бы принцу его слова... если бы он принцем не был.
Ее спина была абсолютно расслабленной, голова лукаво наклонена чуть в бок, а на губах застыла презрительная усмешка. Когда до принца оставалось не более двух шагов, Эрин остановилась и, наклонившись чуть вперед, к принцу, негромко вымолвила (так, что даже Виктории, стоявшей неподалеку, почти ничего не было слышно):
- Еще раз откроешь свой поганый рот... еще раз с твоих губ сорвется фраза в духе этих... И твоя голова полетит с плеч, твоя голубая кровь орасит палубу. Мои клинки действуют быстро, и мне не будут препятствиями ни твое высокое положение, ни твое высокомерие. Ни даже твоя опустившаяся до того, чтобы потакать тебе, служанка. Слишком уж много я перебила таких, как ты. Мои руки уже все в крови, так что дальше мне опускаться некуда. Но по законам чести, я не должна убивать в присутствии таких благородных людей, как эта команда. И я не опущусь до этого. Я просто вызову тебя на поединок. А ты не сможешь отказаться. Ибо это будет сильным ударом по твоему самолюбию. Ну а в честном бою я без труда одержу победу, ты уже мог догадаться. Я все понятно сказала, Ваше Величество? - окончив длинный по меркам Эрин, предпочитающей молчание красивым словам, дроу приятно, даже ласково и снисходительно улыбнулась, как мать нашкодившему ребенку, и сделала пару шагов назад, словно любуясь результатом.
Наконец, она повернула голову к капитану и, легко и уважительно поклонившись, ответила:
- Конечно, я доведу Вас. Я же пообещала, - и Эрин снова улыбнулась, на этот раз весьма скромно.
_________________ Ваш Корреспондент трескает себе тридцать гран морфия в день и сидит восемь часов, непостижимый, как говно.
|