|
Лааса
Лааса с надеждой уцепилась за руку Мортимера... И тут эта чертова лодка перевернулась. Лааса с головой ушла под поду. Мало того, ее еще и лодкой сверху накрыло. Вещевой мешок Лаа пошел ко дну, но та, чудом ухватив его за лямку, поймала-таки его. Углядев под собой какую-то неясную тень, что есть сил рванула на поверхность, умудрившись бросить на Морта полублагодарный-полувзволнованный взгляд, мол, спасибо что пытался спасти меня, но сейчас лучше позаботься о себе.
Лааса, вынырнув, набрала полную грудь воздуха и огляделась, с облегчением увидев остальных. Еще больше она обрадовалась, когда прямо перед ней всплыл ее лук. Схватив его, Лааса бросила ожидающий взгляд на Эари и попала как раз на тот момент, когда она сказала, что надо плыть к берегу. Оценив расстояние до него, Лааса упала духом, но мысленно приказала себе крепиться. Девушка выжидающе оглянулась, ожидая Мортимера.
Безликая
- Ах ты сволочь! - выругалась Безликая, выныривая из под воды. Вода залилась ей под маску, вода пропитала всю ее и без того тяжелую мантию. С тяжелым вздохом, Безликая чудом скинула ее с себя, оставшись в черном обтягивающем трико, украшенном серебристыми буквами. Да, полезно носить под мантией еще что-то. Все-таки Книга, выдавая ей эту одежду, оказалась на редкость предусмотрительной. Сумка Безликой тоже осталась при ней. Девушка даже не выпустила из рук воск и иглы, и сейчас продолжала что-то лихорадочно долепливать.
На приказ плыть к берегу, Безликая лишь кивнула, но пока не спешила его исполнять, желая сначала долепить куклу. Еле удерживаясь на плаву, Безликая все-таки сделала это, и уже тогда кинулась плыть вслед за остальными.
Безликая никогда не плавала. По крайней мере, не помнит, как она это делала. Ну, после того, когда она попала в Книгу, ей отшибло память... Но как ни странно, тело помнило все те движения, что помогали девушке удерживаться на плаву, и что еще более важное - не отставать от остальных.
Амели, большое спасибо, что исправила пост))
_________________ Ваш Корреспондент трескает себе тридцать гран морфия в день и сидит восемь часов, непостижимый, как говно.
|